Поезда больше не ходят в Донецкую область — часть Донбасса, которую Путин видит целиком российской. Это еще один признак постененного продвижения российских войск. Теперь последняя станция находится на западной стороне границы Донецкой области. Здесь гражданские и военные ждут транспорта, чтобы отправиться туда, где относительно безопасно. Би-би-си спросила их об отношении к возможному перемирию.
Это адаптированный перевод материала корреспондента Би-би-си. Оригинал на английском языке можно прочитать здесь.
Военный Андрей и его девушка Полина прощаются после короткой встречи. Андрею нужно возвращаться на фронт, и они не знают, когда увидятся снова. Он смеется от упоминания мирных переговоров, в ходе которых посланники Дональда Трампа общались с украинскими представителями, а затем направились в Москву. Отмахивается: «Болтовня, просто болтовня». Он не верит, что война скоро закончится.
Скептически настроены и многие другие солдаты, которые садятся в поезд, идущий на запад. Они взяли часть своих 20 дней отпуска, чтобы ненадолго отвлечься от войны. Большинство выглядит изможденно.
Денис, который в армии уже два года, признается: «Все вымотаны, все устали морально и физически».
Некоторые из его товарищей спят в вагоне. Их подразделение ведет бои в осажденной Константиновке, и над головами, как мухи, постоянно кружат беспилотники.
«Страшно, очень страшно», — говорит он. Но сдаваться не готов.
«Никто не отдаст Путину Донбасс. Ни за что, это наша земля», — продолжает Денис.
Российские войска сейчас контролируют около 85% Донбасса. Во вторник они заявили о взятии Покровска, стратегически важного города в Донецкой области. Украина утверждает, что бои в городе продолжаются. После утечки американских предложений по прекращению войны, которые многие находят созвучными максималистским требованиям Путина, российский президент выглядит все увереннее. Президент Украины Владимир Зеленский говорит, что вопрос территорий остается самым сложным в переговорах.
Передача территорий, где живут как минимум четверть миллиона украинцев — в основном в городах «пояса крепостей», Славянске, Краматорске и Дружковке — неприемлема для большинства украинцев.
Россия уже больше года пытается взять Покровск, и Украина не хочет поступаться такими важными стратегическими узлами.
Но американские чиновники считают, что Украина уступает и числом, и вооружением.
Исход гражданского населения из подконтрольной Украине части Донбасса продолжается даже на фоне мирных переговоров. В центр приема беженцев в Лозовой, городе Харьковской области, каждый день прибывают около 200 человек, молодых и пожилых. Им дают базовые вещи и немного денег.
Беженцы, прибывшие в тот день, когда там побывала Би-би-си, бежали в удачный день: в густом тумане меньше шансов стать целью для дронов.
Евгений и его жена Марина приехали из Краматорска с двумя детьми.
«Дронов стало больше, — говорит она. — Выходить на улицу все труднее и труднее. Даже идешь в магазин и не знаешь, вернешься ли назад».
Семья планирует переехать в Киев. Евгений не верит в успех переговоров: «Та сторона не согласится на наши условия. Мы понимаем — ничего хорошего из этого не выйдет».
Но есть и те, кто готов рассматривать возможность навсегда покинуть свой дом в обмен на мир.
Александр говорит, что оставаться слишком опасно. Его дети уже уехали в Германию. Он считает российские требования «наверное, неприемлемыми», но допускает возможность территориальных уступок — именно того пункта, о котором говорилось в утечках.
«Лично я согласился бы на такие условия», — говорит он.
Инна, которая бежит из Краматорска с пятью детьми, тоже говорит: пришло время договариваться. Ее младшему ребенку девять месяцев, старшему — 12 лет. Когда они прятались в подвале, она пыталась говорить детям, что взрывы, которые они слышат, — это просто салют.
«Главное — чтобы был мир», — говорит она.
На вопрос, готова ли она навсегда оставить свой дом, отвечает: «В такой ситуации — да».
Семья уже строит планы на новую жизнь в другом месте.
Некоторые военные тоже не выдерживают и «голосуют ногами».
С начала полномасштабного вторжения России зафиксировано до 300 тысяч случаев дезертирства или самовольного оставления части — и за последний год их стало еще больше.
Сергей (имя изменено) — один из них. Его дом стал для него тюрьмой, в которой он скрывается от реального ареста. Он пошел воевать в начале этого года — добровольно, в отличие от многих сослуживцев, которых «просто хватали на улице».
По его словам, его подразделение отправили под Покровск недоукомплектованным и плохо подготовленным.
«Я попал в батальон, где творился полный бардак», — говорит он. При этом он считает это скорее исключением, чем правилом.
Когда двое его друзей в мае самовольно покинули часть, он сделал то же самое. Он уверяет, что если бы командование было нормальным, он бы не ушел.
«Я пришел воевать, а не бегать», — подчеркивает он.
Теперь он думает, что делать дальше, и допускает возвращение в армию. Но повторяет недавние заявления США: шансы в этой войне складываются не в пользу Украины.
Он не уверен, что Украина может победить: «Если подумать логически — нет. 140-миллионая страна против нас, 32-миллионой — логика тут не на нашей стороне».
Что о готовности отдать Донбасс говорят опросы?
С 19 сентября по 5 октября 2025 года Киевский международный институт социологии (КМИС) провел общенациональный опрос, в котором изучалась готовность украинцев к территориальным уступкам ради мира. В опросе приняли участие 2015 респондентов с территорий, контролируемых Украиной.
По результатам опроса:
- 54% категорически против любых территориальных уступок;
- 38% готовы согласиться на определенные территориальные потери, если это поможет сохранить независимость и достичь мира.
Опрос показал, что реакция украинцев зависит и от того, как именно сформулировано понятие «уступки».
- Официальное признание оккупации территорий Россией — против 67%, готовы принять 24%.
- Передача под контроль России территорий, которые сейчас контролирует Украина — против 71%, готовы принять 19%.
- Де-факто признание контроля России без юридического признания — против 56%, готовы принять 35%.
Таким образом, большинство украинцев категорически не поддерживают ни официальную, ни фактическую передачу территорий. Единственный вариант, который они готовы обсуждать, — заморозка линии фронта без юридического признания, особенно если она сопровождается надежными гарантиями безопасности и евроинтеграцией.