Полицейского, отбывающего срок за убийство Флойда (помните протесты Black Lives Matter), тяжело ранили в тюрьмеПосле смерти Джорджа Флойда началось движение Black live matter.
«Менты все-таки озверели после войны». История политзаключенного, осужденного по делу о чучелах ОМОНа в БрестеАктивист вышел на свободу почти год назад, но по ночам ему еще снятся милиционеры.
«Тут не жарят картошку, тут жарят людей». Политзаключенный блогер Павел Виноградов полгода провел в ШИЗОСейчас еще на два месяца отправлен в помещение камерного типа.
«Марину посадил кто-то другой, а стыдно мне». Бывшие сокамерницы Марины Золотовой — о ее поступках и жизни за решеткойБывшие политзаключенные, которых судьба свела в одной камере с Мариной Золотовой, в день ее рождения рассказали о том, как она держится сама и как поддерживает других.
«Понять, как изменить систему». Юристы и медики создали опрос для бывших заключенных и их родных, чтобы узнать о тюремной медицинеБлагодаря опроснику специалисты хотят понять, с какими проблемами сталкиваются люди в заключении и какая им нужна помощь.
Похудел, учится писать левой рукой, выполняет план производства. Чем занимается экс-кандидат в президенты Андрей Дмитриев в колонииДмитриев — единственный из пяти кандидатов в президенты на выборах 2020 года, который сейчас находится за решеткой.
Одну из ивацевичских колоний ликвидируют. Но это не печально известные «Волчьи норы»Известно, что в ИК № 5 отбывает срок анархист Александр Францкевич, приговоренный к 16 годам и 9 месяцам. Согласно спискам «Весны», в Ивацевичах также находятся политзаключенные Александр Авдюк, Антон Бобров, Павел Беленик, Илья Дубский, Павел Песков, Игорь Петран, Алексей Семенов.
«Начальник колонии мне сказал: „Береги себя“». Бывший политзаключенный рассказал об условиях в ШИЗО, где умер Витольд АшурокПо словам мужчины, отношение со стороны сотрудников колонии было в основном унижающим.
«Молодняк, выросший в Украине, такого ада не представлял». Зек, которого увезли военные РФ при бегстве из Херсона, о российских тюрьмахЧерез что приходится пройти украинским осужденным, чтобы вернуться домой.
За два года комиссия и Лукашенко рассмотрели 645 прошений о помиловании. Как вы думаете, сколько удовлетворилиВ исправительной колонии № 3 в поселке Витьба, где отбывают наказание десятки политзаключенных, прошло заседание комиссии по помилованию — ее члены рассмотрели 72 ходатайства.
«Ощущения феноменальные». Минчанка в колонии научилась работать на редкой машинке, а сейчас шьет на такой натовские балаклавыБывшая политзаключенная рассказала «Медиазоне», как в колонии стала швеей и это пригодилось ей на свободе.
В Гродненской области прокуратура искала и нашла нарушения на «химии» (но не те, на которые жалуются осужденные)Там посчитали, что сотрудники «химий» не обеспечивают «своевременную постановку осужденных на профилактический учет», не проводят с ними «воспитательных мероприятий» и не принимают «меры по усилению наблюдения за осужденными, требующими особого контроля».
Надзиратель колонии в Витьбе купил для заключенного телефон и сам стал заключеннымСам Боровой вину признал частично, указав, что не признает, что помог заключенному из корыстной заинтересованности.
«На ужин два раза в неделю была „могила“». Экс-политзаключенные — о том, как кормят за решеткой и что не так с этим менюВысокоуглеводное и не очень вкусное питание как еще один способ давить на заключенных.
«Собирайтесь, мы должны отвезти вас на вокзал». Осужденные за политику, вышедшие на свободу по амнистии, рассказали, как это былоПод амнистию, объявленную в прошлом году, практически не попали политзаключенные. Но несколько человек все-таки вышли на свободу и рассказали свои истории.
Белорусского политзаключенного, которого Россия передала Беларуси, вновь судятЕго вновь судят — уже по статье о злостном неповиновении администрации колонии (статья 411 УК Беларуси).
«Встретил юбилей в ШИЗО». Бывшие политзаключенные-пенсионеры рассказали, каково это — попасть в колонию, когда тебе за 60Каково человеку пенсионного возраста находиться в колонии, где нет нормального лечения и питания, холод в ШИЗО и жесткий распорядок дня? «Медиазона» рассказывает истории троих политзаключенных, самому старшему из которых — 70 лет.