В понедельник, 9 января, белорусские айтишники стали сообщать, что их компании получили списки сотрудников, которые донатили фондам, помогавшим пострадавшим от репрессий на протестах. Этих людей ждут на беседы в КГБ и предлагают перечислить в десять раз больше «куда скажут» власти. Таким образом обещают обойтись без «уголовки». Поговорили с айтишницей, которая тоже получила такое предложение.
Имя собеседницы изменено в целях безопасности. Ее данные есть в редакции.
Марина работает в одной из компаний, входящих в белорусский ПВТ. В конце августа 2020 года, когда BYSOL объявил один из первых сборов на помощь пострадавшим на протестах, девушка перечислила туда деньги. А 6 января 2023-го руководство сообщило о письме из ПВТ и о том, что есть список людей, поддержавших инициативу (Марина оказалась в их числе). И за всех теперь взялись силовики.
— Мне сказали, что нас из этого списка будут приглашать в КГБ на беседу. Там нужно будет написать объяснительную. Такую «повинную», почему было «финансирование» этой, экстремистской с их точки зрения, деятельности, — рассказывает Марина. — Ну и что нужно будет компенсировать в десятикратном размере сумму, которая была перечислена. Я уже не помню, сколько тогда донатила. Может, долларов 30 или 40. И уже не помню фонды, но точно после того случая еще куда-то делала переводы. При этом тут речь шла именно про BYSOL и про август 2020-го. Как они это узнали — непонятно, в письме не указывалось.
Выходит, что айтишнице теперь нужно перечислить куда-то сумму, эквивалентную как минимум 300 или 400 долларам. Сроки, когда это нужно сделать, не назывались, как и организации, куда пойдут деньги.
— Конкретной схемы не было. Но предложение заключалось в том, что они дадут список организаций или какую-то конкретную, например, благотворительный счет, куда нужно перечислить. То есть адресат и назначение платежа они скажут, а ты только покрой эту сумму, — объясняет Марина.
По ее словам, сейчас у сотрудника из списка есть два варианта: или согласиться на условия и перечислить деньги, или избежать этого и уехать.
— Иначе, насколько я понимаю, будет административное или уголовное преследование, потому что это считается финансированием экстремистской деятельности, — говорит Марина. — Но что там, по какой статье — не было сказано. Хотя я понимаю, что тогда перечислять деньги в эти фонды не было запрещено. Они не были объявлены экстремистскими. Но я так же понимаю, что, попадая в руки к силовикам, ты уже не можешь спорить с ними и с тем, как они трактуют свои же законы. Они не оставят это просто так.
Я думаю, что это попытка выкачать деньги из оставшихся в стране, скажем, мелких «протестунов», взять на карандаш, выдавить из страны. Вряд ли они хотят всех посадить. Вряд ли у них есть и условия для этого. Еще и айтишники — люди платежеспособные, я это вижу как удобный повод выкачать деньги.
Уведомление о списке и необходимость общаться со спецслужбами стал для айтишницы последней каплей. На днях она уехала из страны.
— У меня уже были тревожные звоночки. Сначала мою фотографию с протестов показали на СТВ. Потом стали прессовать образовательные структуры, а я еще подрабатываю в ЕГУ. Каждый раз задумывалась об отъезде, но каждый раз все было тихо, — объясняет Марина. — А тут после Нового года — история с донатами. И я подумала: чего еще ждать? Еще была информация, что людям из этого списка, которые попытаются уехать, может быть перекрыт выезд. Узнала, что по мне все чисто, и решила точно ехать, пока что-то не поменялось.
Девушка продолжает работать в своей компании, но теперь из другой страны. По ее словам, руководство к ситуации отнеслось с пониманием, на сотрудников не давит. Всем дали возможность сделать свой выбор, предложили помощь с релокейтом, если понадобится. Возвращаться в Беларусь Марина пока не планирует. Но задумывалась о том, чтобы перечислить сумму, которую потребуют силовики.
— Вообще, я хотела спустя какое-то время узнать, могу ли отдать эти деньги, чтобы с меня не было никакого спроса. Я, может, и могла бы их перечислить. Но гарантии, что силовики успокоятся и не найдут, к чему еще придраться, нет. Я же знаю, что я делала тем летом, — смеется Марина. — Но хочу ли я возвращаться в Беларусь, чтобы снова все это пережить? Дома я жила в страхе — подходила по несколько раз в день к окну, прислушивалась к дверям, это постоянное ожидание, неизвестность. Или пересекать границу без уверенности, что потом смогу снова выехать? Лучше буду привыкать к трудностям эмигрантской жизни, чем жить в той неопределенности и страхе.
Белоруска говорит, что в страну она не вернется, пока не изменится политическая ситуация:
— Но я не жалею ни о чем, что делала в 2020 году. Скорее, жалею, что раньше этого не делала. И была бы возможность — я бы и больше задонатила, мне этих денег не жалко.
