Консервативная партия Британии, одна из старейших политических партий в мире, стремительно теряет избирателей и депутатов. Потерпев самое крупное поражение на выборах в своей истории, она проигрывает в соцопросах правой партии Найджела Фараджа. Социологи предвещают ей очередной провал на ближайших муниципальных выборах и окончательный разгром на следующих парламентских, пишет Русская служба Би-би-си.
Уинстон Черчилль и Маргарет Тэтчер — среди самых известных британских политиков прошлого века, о наследии которых спорят во всем мире. Оба были лидерами Консервативной партии, также известной как «партия тори». Их преемники в XXI веке, от Бориса Джонсона до Лиз Трасс, пытались им подражать. Но оба быстро потеряли доверие страны и партии, которая теперь борется за выживание.
Уже пять действующих и восемнадцать бывших парламентариев перешли в Reform UK, партию Найджела Фараджа, главного борца с иммиграцией в королевстве. Это означает раскол правого фланга британской политики, где почти 200 лет доминировали консерваторы. Среди перебежчиков — несколько бывших министров, спичрайтер двух премьеров и член Палаты лордов. Что же касается рядовых членов, то Фарадж утверждает, что у его партии их уже вдвое больше, чем у консерваторов, хотя эти цифры не публикуются.
За волной перебежчиков стоит стремительное падение консерваторов в соцопросах. Год назад Reform UK обогнала их в рейтингах, а на местных выборах в мае 2025-го получила большинство в нескольких городах и муниципальных советах, где тори не проигрывали никогда. Фарадж объявил свою победу «началом конца» для консерваторов. С тех пор его партия не теряла первого места в опросах.
Еще шесть лет назад консерваторы доминировали в британской политике. Что пошло не так?
Политическое и экономические фиаско
Все правительства Британии после конца Второй мировой войны были сформированы либо лейбористами, либо консерваторами (однажды в коалиции с третьей партией). Другие партии были представлены в парламенте, но не имели большинства.
Основная причина этого — британская версия мажоритарной системы голосования. Победитель определяется в каждом отдельном округе, причем всегда относительным большинством голосов. Процент голосов по стране не влияет на число мест в парламенте. Все это обычно препятствует успеху новых партий, и маятник качается между консерваторами, правой партией по умолчанию, и лейбористами, главной левой партией.
Очередной период правления консерваторов начался в 2010 году, после долгого доминирования лейбористов. Новым премьер-министром стал Дэвид Кэмерон, который называл себя либеральным консерватором. Он урезал бюджетные расходы, но придерживался либерального подхода к социальным вопросам и, несмотря на обещание сократить миграцию, способствовал ее росту. Если бы не брексит, он бы запомнился легализацией однополых браков и военной интервенцией в Ливию.
Но в 2016 году инициированный Кэмероном референдум о выходе из ЕС дал не тот результат, на который он рассчитывал, и премьер ушел в отставку. Следующие три года прошли в условиях беспощадной борьбы внутри все еще правящей Консервативной партии. Победителем из нее вышел Борис Джонсон, обещавший довести брексит до конца и увеличить расходы на медицину и образование, не повышая налогов.
В результате тори получили большинство на выборах и королевство вышло из ЕС. Но ковид спутал карты Джонсона. Откровения о череде вечеринок, устроенных в офисе премьер-министра в разгар локдауна, стали непростительной политической ошибкой.
Джонсона сменила Лиз Трасс, чьи экономические планы вызвали панику на финансовом рынке, резкий рост процентов по ипотеке и обвал курса фунта стерлинга. Через 50 дней на должности премьера она ушла в отставку. Как и Джонсон, она совершила непростительную ошибку — только уже экономическую.
После этого смена власти в стране стала вопросом времени, и в 2024 году Консервативная партия потерпела самое крупное электоральное поражение в своей истории. Новым лидером партии стала Кеми Баденок, занимавшая посты замминистра и министра в кабинетах Джонсона и Трасс соответственно. Это осложняет ее попытки дистанцироваться от их ошибок.
Хотя формально Баденок — лидер оппозиции, практически никто за пределами здания парламента в Вестминстере таковой ее не считает. В медиа и массовом сознании эту роль играет Найджел Фарадж, бывший евродепутат и самый громкий в стране голос за брексит.
В начале 2026 года в партию к Фараджу перешел один из самых известных депутатов-тори Роберт Дженрик, еще недавно боровшийся за лидерство в Консервативной партии. Теперь он говорит, что его бывшая партия «сломала Британию».
Суэлла Браверман, другая видная перебежчица к Фараджу, занимавшая министерский пост в двух консервативных правительствах, тоже публично отрекается от прошлого.
«Я считаю, что при моей жизни Консервативную партию нельзя подпускать ко власти», — предупреждает Браверман, служившая депутатом этой партии больше десяти лет.
Один политический советник консерваторов описал их состояние как «Партия-зомби с лидером-зомби».
Закат двухпартийной системы?
У ныне правящей Лейбористской партии дела обстоят еще хуже — Кир Стармер уже стал самым непопулярным премьером в современной британской истории. В соцопросах лейбористы начинают уступать не только Фараджу, но и консерваторам.
Но это вряд ли хорошие новости для тори, потому что наиболее вероятное объяснение состоит в том, что их кризис серьезнее и глубже, чем скандалы вокруг Бориса Джонсона или Лиз Трасс. Все больше избирателей разочарованы в политическом истеблишменте в целом — и не верят, что смена консерваторов на лейбористов или наоборот может что-то изменить.
«У обеих партий заканчивается время, чтобы избежать не просто поражения на следующих выборах, но потери статуса главных партий, способных формировать правительство», — пишет обозреватель Financial Times Стивен Буш.
К началу 2026 года на повестке остаются все те же проблемы, что и при последнем консервативном правительстве.
Лейбористы продолжают повышать налоги, хотя обещали этого не делать. Жизнь дорожает, а цены на недвижимость остаются заоблачными. Вдвое меньше британцев смогли купить собственное жилье к 30 годам, чем в поколении их родителей. Каждый день заголовки рисуют картину упадка и экономической стагнации. Все больше молодых пар говорят, что не могут позволить себе завести детей, потому что это слишком дорого. Система здравоохранения находится в перманентом кризисе из-за нехватки денег, врачей и медсестер.
«У меня почти нет экономических причин голосовать за Консервативную партию на следующих выборах, потому что она предлагает только повышение налогов и ухудшение государственных услуг», — отмечает Генри Хилл, редактор консервативного блога ConservativeHome. Но то же самое могут сказать о своей партии и многие лейбористы.
Кроме общих для всей страны проблем, есть и важные для отдельных общин вопросы, которые оказывают непропорциональное влияние на национальную политику. Сейчас в парламенте есть пять депутатов, которых неформально называют «Независимыми за Газу». Они избирались в первую очередь на пропалестинской платформе и победили в округах со значительной долей мусульманского населения. По некоторым прогнозам, на следующих выборах кандидаты с такой платформой могут отобрать у лейбористов еще больше десятка мест.
И это не единственная угроза для правительства Стармера. Все чаще молодые и успешные британцы предпочитают Либерал-демократическую партию, позиционирующую себя как партия центра, а избиратели левых взглядов предпочитают Партию зеленых.
Показателем новой реальности стали прошедшие в конце февраля в Гортоне и Дентоне, одном из избирательных округов Большого Манчестера, дополнительные выборы в парламент.
Последние 90 лет в этом округе доминировали лейбористы, но в этот раз убедительную победу одержала кандидат от партии зеленых, а на втором месте был представитель Reform UK. Лейбористы заняли третье место, в то время как консерваторы набрали лишь 1,9% — худший результат партии на довыборах за всю ее историю.
«Реорганизация британской политики — это реальность. Зеленые и Reform вместе получили 69,4% голосов в Гортоне и Дентоне. Лейбористы и консерваторы вместе набрали лишь 27,3%. Традиционное доминирование двух партий пришло к концу», — подвел итог голосования политический редактор газеты Times Стивен Суинфорд.
«Зомби» справа и слева
Обе главные британские партии превращаются в зомби, но виной тому скорее глобальные потрясения, считает Филипп Коллинз, бывший спичрайтер Тони Блэра.
«Это смена эпохи, конец эры оптимистической глобализации, а не просто местные проблемы», — пишет Коллинз в левом журнале Prospect.
Он отмечает, что традиционные партии находятся в глубоком кризисе по всей Европе. В немецкой политике все больше веса набирают ультраправая «Альтернатива для Германии» и левые «Зеленые». Во Франции лидер ультраправых Марин Ле Пен считается главным соперником Эммануэля Макрона. В парламенте Нидерландов сейчас представлены 15 партий, и в других странах правые и левые популисты угрожают традиционным фаворитам.
Закат традиционных политических сил — отголосок происходящего в США, считает обозреватель консервативного издания UnHerd Арис Русинос. Несмотря на специфические внутренние проблемы, британская и вообще европейская политика остаются лишь провинциальными вариантами американской, считает он.
«Значительная часть нынешних бед Европы — от того, что наши лидеры переделали общества по модели, вдохновленной и одновременно навязанной американской гегемонией 1990-х, а теперь оказались брошены, когда метрополия изменила курс», — пишет Русинос. Он уверен, что кризис двух главных партий на деле является крахом их общей идеологии, либерализма.
В новой стратегии национальной безопасности США ставится цель бороться с ценностями, которые десятилетиями культивировались в Европе при поддержке Америки. В 2016 году президент Барак Обама агитировал британцев оставаться в Евросоюзе; сейчас президент Дональд Трамп находится в идеологическим конфликте с ЕС.
Но главная причина кризиса либерализма в США и Европе — отношение избирателей к массовой миграции, с которой он неразрывно связан. В Британии за 14 лет правления Консервативной партии она достигла рекордных показателей. Число прибывших в страну за 2022 год легальных мигрантов достигло миллиона человек. Рекорд по нелегальной миграции, больше 45 тыс человек за год, был зафиксирован в том же 2022-м, при консерваторах, несмотря на все их усилия по борьбе с ней.
Лейбористы обещали ограничить легальную миграцию и остановить нелегальную, но простых решений для этого нет, и избиратели теряют веру в способность двух главных партий что-то изменить.
Именно это и лежит в основе популярности Фараджа, чья программа строится вокруг одного обещания — полностью остановить миграцию, даже легальную, по крайней мере на первое время.
У консерваторов есть шанс
Есть один сценарий, при котором консерваторы могут выйти из кризиса и побороться за парламентское большинство уже на следующих выборах, которые должны пройти в 2029 году, предполагает влиятельный журнал Economist. Это произойдет, если экономика снова будет беспокоить британцев больше, чем миграция.
Дело в том, что даже сейчас, в условиях коллапса консерваторов в соцопросах в целом, они лидируют в ответе на вопрос «кому бы вы доверили управление экономикой». И это с учетом экономических ошибок консервативного премьер-министра Лиз Трасс.
Сейчас доверие в вопросах экономики не трансформируется в популярность, потому что самым болезненным вопросом остается иммиграция. Но «нет никакой гарантии, что иммиграция и дальше будет определять британскую политику. Вполне возможно, что на следующих выборах главным вопросом станет экономика», пишет Economist. К следующим выборам объем легальной миграции может сильно упасть, потому что начнут действовать введенные в 2023—2025 годах меры по ее ограничению.
Кроме экономики, у консерваторов есть и другое преимущество — избирательная система.
Reform Фараджа — не первая британская партия, которая грозила сломать дуополию лейбористов и тори. В 1980-х бывшие лейбористы основали Социал-демократическую партию (СДП), и она быстра взлетела в соцопросах. На своих первых выборах в 1983 году альянс СДП и ее союзники набрали больше 7,8 млн голосов (больше 25%), лишь немногим уступив лейбористам (8,5 млн, или 27%). При этом партия получила лишь 23 мест в парламенте из 650, а лейбористы — 209.
Однако цель Фараджа — не потеснить тори, а заменить их. И для этого тоже есть прецедент. Если тори доминировали на правом фланге британской политики последние 200 лет, то лейбористы стали главной левой партией в 1920-х. До них эту роль играла Либеральная партия — но она пережила острый идеологический кризис во время Первой мировой и не смогла от него оправиться.
Ставка Найджела Фараджа — на то, что массовая миграция нанесла такой же урон консерваторам, и место главной правой партии свободно. Но даже если к следующим выборам основные тренды в британской политике будут благоволить его повестке, во все могут вмешаться международные события.
Серьезные кризисы в британской жизни последних лет зарождались за ее пределами. Волны нелегальной миграции начинались с конфликтов в Афганистане, Сирии, Судане и Эритрее. Российское вторжение в Украину привело к резкому скачку цен на отопление и электричество. Война в Газе разделила британское общество и привела к первой в современной британской истории атаке на синагогу. Тарифы Трампа могут существенно снизить экономический рост королевства.
В ситуации новых и непредвиденных вызовов Фарадж, который ассоциируется у избирателей исключительно с обещанием остановить иммиграцию, может уступать традиционным партиям с их опытом в правительстве в моменты других глобальных кризисов.