В Беларуси снова заговорили о повышении пенсионного возраста. Чиновники уверяют, что поводов для беспокойства нет. Но экономист Лев Львовский настроен не так оптимистично. Он считает, что сделать это придется, иначе в какой-то момент в Беларуси не останется трудоспособного населения, которое своими взносами могло бы содержать пенсионеров. Решится ли власть на такой шаг и чего ожидать? В новом выпуске шоу «Как это понимать» обсудили аналитик Артем Шрайбман и ведущий Глеб Семенов.
— Если вдруг пенсионный возраст поднимут, как на это отреагирует беларусское общество и как на такую реакцию ответит власть? Потому что начать могут с женщин, а в глазах пропаганды Лукашенко — женский президент, — поинтересовался Глеб Семенов.
— Лукашенко уже поднимал пенсионный возраст (реформа началась в 2017-м. — Прим. ред.). Тогда произошло интересное. Сначала власти заявили, что нет, мы не будем этого делать, потому что общественное мнение против. После этого буквально через несколько месяцев Лукашенко сказал, что, мол, мы народу объяснили, народ нас понял, — и подняли пенсионный возраст.
Не было никаких протестов по этому поводу. Понятно, что мы можем задним числом приплюсовать эту проблему ко всему тому, что накопилось к 2020-му и создало общий фон. Это можно отсчитывать начиная с давления на ипэшников, отмены льгот.
— «Тунеядцы».
— «Тунеядцы», да. Все это создало широкую базу недовольных режимом. Это, в принципе, может подействовать таким же образом и сейчас. В том смысле, что [усилится] общее социально-экономическое недовольство на фоне стагнации, которая в беларусской экономике уже есть (ее темпы сначала замедлились, а сейчас она уже практически не растет из-за того, что происходит в России, где уже, по сути, техническая рецессия). Так вот, на фоне общего охлаждения роста зарплат, падения экспорта в Россию, ускорения инфляции это будет еще одним дополнительным раздражителем для людей.
Понятное дело, это будет влиять на уровень доверия, одобрения власти. Если мы проведем опросы и увидим изменение [уровня доверия к власти], не обязательно, что у этого будет воплощение в политической реальности. [В данный момент] политически у этого нет каких-то путей выплеснуться на поверхность. Всем понятно, гайки закручены. Если ты сильно недоволен, можешь перетерпеть. Если сильно устал терпеть, можешь уехать. А что еще сделать, совершенно непонятно.
Ты спрашиваешь, как отреагирует общество. Я не ожидал бы, что мы каким-то образом эту реакцию увидим. При этом власть, конечно же, у нас левопопулистская. Так она образовывалась, такую идентичность строила с самого начала, поэтому она не любит наступать на интересы социальной справедливости и того, что может размыть поддержку, особенно среди, с ее точки зрения, традиционно самых лояльных групп общества. То есть как раз женщин предпенсионного и пенсионного возраста.
Конечно же, власть будет до последнего это оттягивать. Поэтому, даже несмотря на то, что я абсолютно доверяю расчетам Льва [Львовского], думаю, что политическая логика здесь может оказаться сильнее и [чиновники] будут каким-то образом эту тему оттягивать на подальше. Не делать это вокруг выборов 2029—2030 годов. Власти уже постепенно начинают обрисовывать это как следующий дедлайн, когда может начаться турбулентность в стране. Но будут тем не менее тянуть с этим.
